С любезного разрешения Александра Нариньяни, выпускающего редактора серии «Самадхи», мы публикуем отрывок из вышедшей на русском языке книги Гендюна Ринпоче «Сердечные советы от мастера махамудры». Перевод с английского Екатерины Никищихиной.
Гендюн Ринпоче (1918–1997) принадлежал к той плеяде великих тибетских мастеров медитации, которые получили полное обучение в Тибете, но были вынуждены отправиться в изгнание и впоследствии распространили буддийское учение на Западе. Являясь ламой традиции карма кагью, он провёл более 30 лет в медитационных ретритах в Тибете и Индии. Духовные достижения Ринпоче были столь значительны, что его главный учитель, Его Святейшество Кармапа XVI, направивший Ринпоче в Европу для преподавания Дхармы западным ученикам, сравнивал его с великим тибетским йогином Миларепой. В последние годы своей деятельности в Европе Гендюн Ринпоче сумел прочно укоренить буддийское учение на западной почве, основав многочисленные учебные и ретритные центры, посвящённые изучению и практике тибетского буддизма, и подготовив более сотни западных учеников, учителей и лам, которые и сегодня продолжают его работу.
***
Начиная практиковать, прежде всего нужно понять, что такое ум. Медитация без ясного теоретического понимания этого вопроса не приведёт к освобождению от страданий. Так мы рискуем заблудиться в практике и упустить саму цель — распознавание природы ума.
Для достижения просветления необходимо объединить правильное воззрение и правильную медитацию.
Итак, идя по пути пробуждения, необходимо объединить эти две составляющие практики. В традиционных учениях говорится: тот, кто обладает знанием, но не практикует, подобен человеку, который умирает от жажды на берегу озера. В свою очередь тот, кто медитирует, но не имеет правильного воззрения, подобен слепому, блуждающему в пустыне. Поскольку наш ум является основой всех переживаний — как заблуждений, так и освобождения, важно понимать его ясно.
В обычной речи мы обозначаем словом «ум» то, что думает, вспоминает, исследует, размышляет. Ум может быть активен, спокоен, счастлив, а затем снова печален. Иногда он нежен и чуток, а иногда довольно упрям. Всё это — ум, но существует ли он на самом деле? Сколько бы мы его ни искали, мы не найдём ничего, о чём можно было бы сказать: «Это и есть ум». Ум неуловим; он — не какой-то объект, доступный восприятию. Кажется, что ум существует, но его невозможно увидеть или потрогать.
Итак, мы не можем увидеть ум, но мы также не может от него избавиться. Он не умолкает даже тогда, когда мы пытаемся отключить его. Ум невозможно с чем-то смешать, его невозможно разделить на части. Ни один образ или пример не описывает ум в полной мере; ни одно определение не отражает всех его проявлений. При этом ни одно определение, которыми мы пытаемся описать ум, нельзя назвать совершенно неверным, поскольку мы не можем утверждать, что оно не отражает какое-то качество ума.
Уму невозможно дать определение. Он ускользает от любого анализа и описания.
Мы не можем сказать, что ум существует, поскольку даже будда не способен его обнаружить. Но мы также не можем сказать, что ума не существует, поскольку он является источником всего — как сансары, так и нирваны. В лучшем случае мы можем сказать, что ум — за пределами всех представлений, что он — сама реальность, природа всего живого и неживого. Ум — за пределами всех мыслей и ощущений; он неосязаем и неописуем. Глядя на него, мы ничего не видим: у ума нет ни цвета, ни формы, ни отличительных признаков. Распознав ум, мы не распознаём ничего, поскольку он не является объектом познания. Постигнув ум, мы не постигаем ничего, поскольку нет никого, кто мог бы что-то постичь. Итак, мы не можем найти ничего, что можно было бы определить как ум.
У ума нет ног, но он способен направиться куда угодно. У него нет глаз, но он видит всё. У него нет тела, но он совершает самые разные действия. Ум находится за пределами всех философских понятий, таких как «существующее» или «несуществующее», а также «одновременно существующее и несуществующее» и «ни существующее, ни несуществующее». Ум — за пределами мыслей, поскольку его нельзя постичь с помощью мыслей. Об уме говорится, что он — «великая середина», пребывающая за пределами всех жёстких и крайних взглядов, за пределами всех концептуальных ориентиров.
Если мы утверждаем, что ум или некая суть ума существует, значит, мы впали в этернализм, настаивающий на реальном, постоянном существовании ума. Если же мы убеждены в обратном, то есть в том, что ни ум, ни его суть не существуют, значит, мы впали в другую крайность — в нигилизм, полностью отрицающий существование ума. Заявляя, что «ум находится за пределами понятий существующего и несуществующего» или что «ум одновременно существует и не существует», мы снова совершаем ошибку, поскольку тем самым подтверждаем факт наличия ума. И, наконец, если мы предполагаем, что к уму не подходит ни одно из вышеперечисленных описаний, то таким образом отрицаем его существование и снова впадаем в крайность нигилизма.
«Срединный путь» буддизма основан на понимании того, что ни какая-либо одна из этих рациональных точек зрения, ни их сочетание не могут передать природу ума, поскольку он ускользает от рационального понимания. Нам также не стоит цепляться за этот «срединный взгляд» как за нечто действительно существующее, как за новую и окончательную позицию. Эти рациональные доводы, возможно, удержат нас от ошибочного воззрения, но, чтобы осознать природу ума, нам придётся отказаться и от них.
Высшая реальность ума — за пределами воображения, всяческих представлений и определений. Для того чтобы её распознать, необходимо встать на путь медитации. Природу ума невозможно обнаружить в каком-то конкретном месте, и всё же необходимо идти по пути, чтобы распознать её. Однако, если мы хотим достичь этого распознавания, нам не следует воспринимать ум и его природу как объект и цель.
У ума нет происхождения, он нигде не пребывает. Ум — бессмертен, поскольку он не является объектом, конец которого предопределён. Ум — это не какое-то видимое явление, возникающее и исчезающее в зависимости от причин и условий. Скорее, ум — это истинная природа всех явлений. Нет такого места или времени, о котором можно было бы сказать: «Ум возник здесь, вот момент его рождения». По этой причине мы называем ум «нерождённым». Поскольку ум невозможно обнаружить ни во времени, ни в пространстве, мы говорим, что он нигде не пребывает. Поскольку ум нерождённый, он также бессмертен, потому что то, что не рождалось, не может и умереть.
Утверждать, что ум существует или не существует, — ошибка. Однако мы можем сказать, что он непринуждённый, необусловленный, вечный, неизменённый, неразрушимый, изначально чистый и целостный. Эту неразрушимую суть ума также называют телом истины, телом наивысшей реальности, неразрушимым телом или природой будды.
Чтобы постичь махамудру, «Великую печать» природы всего сущего, нужно иметь ясное представление о природе ума, которое будет направлять нас в медитации. Для этого необходимо развить мудрость. Достижение цели практики также называется «совершенством мудрости» (санскр. «праджняпарамита»). Эта мудрость — естественное состояние нашего ума, присущее ему изначально. Способная распознавать себя напрямую как совершенную и недвойственную, без каких-либо интеллектуальных искажений, мудрость самосовершенствуется благодаря глубокому пониманию истинной природы ума.
Когда мы рассуждаем об уме, это звучит так, будто ум — некая конкретная вещь, которую можно описать и определить. Однако, когда мы прямо смотрим на то, что называем умом, мы нигде его не находим. Если мы предположим, что ум обитает в конкретном месте, значит, мы должны быть способны описать его форму: ведь то, что существует в конкретном месте и только там, ограничено формой. Но каковы форма или очертания ума? Если у чего-то есть форма, то должен быть и цвет. Какой же цвет у ума?
Задаваясь этими вопросами, мы приходим к выводу, что не можем сказать ничего определённого о том, что называем умом. Однако мы также не можем утверждать, что ум — это ничто, то есть отрицать его существование. Будь оно так, наше тело могло бы действовать и без ума. Может ли тело что-либо делать, если ум отсутствует? Могут ли в этом случае работать наши органы чувств, могут ли глаза видеть, а уши слышать? Может ли труп — тело, в котором нет ума, — видеть и слышать? Если мы склоняемся к убеждению, что ума не существует, то нам следует задаться этими вопросами. Мы также можем сделать ещё один шаг и посмотреть прямо на ум, который думает, что его не существует.
Если даже после того, как нам не удалось определить ни форму ума, ни его цвет, мы всё ещё убеждены, что ум существует, то нам следует направить внимание на нечто такое, что смотрит на ум и осознаёт его. Что это — тело, которое осознаёт ум, или ум, осознающий сам себя?
Ум нематериален, у него нет ни формы, ни цвета. При этом он способен знать и переживать всё, способен осознавать разные виды восприятия. Благодаря уму мы знаем о прошлом, настоящем и будущем, переживаем счастье и горе, рабство и освобождение. Однако ум не способен увидеть сам себя. Если ум невозможно уловить интеллектом, то как же нам познать его?
Единственная возможность познать природу ума — это глубокая медитация, которая приводит к прямому, неконцептуальному прозрению в природу всех явлений.
Прояснить вопросы о существовании или несуществовании ума можно лишь с помощью медитации. Она позволяет нам выйти за рамки всех представлений о том, что есть ум и чем он не является. Вот почему медитация — это сердце духовной практики.
Тот самый ум, который невозможно ухватить интеллектом, создаёт непрерывный поток бесчисленных мыслей, ощущений и эмоций. Силы, ответственные за их проявление, — это определённые кармические склонности, действующие в нашем уме. Эти склонности, в свою очередь, возникли по причине привязанности. В конечном счёте привязанность, или цепляние, — причина всего, что возникает в нашем уме.
Внимательно понаблюдав за потоком своих мыслей, мы увидим, что одна мысль проистекает из другой и что мы этим процессом не управляем. Каждая отдельная мысль появляется внезапно, как бы сама по себе, и это происходит без нашего осознанного желания подумать на определённую тему. Мы не решаем, каким мыслям возникнуть. Это решают наши кармические склонности, наша карма.
Итак, мысли — это отдельно взятые, непроизвольные движения ума, в основе которых лежит цепляние. Мышление — это поток реакций на мысли. Наша реакция на мысль, будь то привязанность или отвращение, присоединяет к ней череду дополнительных мыслей, в результате чего в уме возникает сложный процесс, похожий на вихрь. Наша привычка цепляться за мысли нарушает их беспрепятственное проявление. Мысли — это лишь движения ума, и они могли бы остаться таковыми, если бы мы не реагировали на них.
Однако вместо того, чтобы позволить мыслям растворяться естественным образом, мы тут же прикрепляем к ним цепочку представлений или идей: воспоминания о прошлом, рассуждения о настоящем или спекуляции о будущем. Так мы запутываемся в сетях привязанности и отвращения, что приводит к напряжению и другим вредным эмоциональным состояниям. Чем больше мы цепляемся и привязываемся, тем сильнее бушует вихрь в нашем уме.
Когда мы отказываемся от привязанности к мыслям, наш взбудораженный ум успокаивается сам собой, поскольку он перестаёт цепляться за мысли. Движения ума продолжают происходить, но они больше не влекут за собой другие. Мысль возникает и тут же растворяется. Ум воспринимает её такой, какая она есть, не превращая в объект привязанности. Он не реагирует на мысль и не вмешивается в её ход, и потому движение ума ничем не нарушается.
Возможно, мы задаёмся вопросом: «Почему бы мыслям просто не прекратиться?».
Мышление не прекращается потому, что мы верим: внешние объекты обладают независимым существованием и отделены от нас.
Пребывая в неведении, мы принимаем видимые явления — которые, по сути, являются лишь отражением нашего собственного ума — за реальные объекты, существующие независимо от него. Пока мы не перестанем цепляться за идею о независимом существовании явлений, мы будем скованы цепями мыслей. Мы создаём связь между собой и объектом — который, как нам кажется, существует независимо от нас, — и эта связь привязывает нас к объекту, как верёвка. Она подчиняет нас.
Зацикленность на объекте приводит к зависимости от него, что, в свою очередь, становится причиной множества дополнительных мыслей и эмоциональных перепадов. Расслабляя ум, мы обрезаем верёвку, привязывающую нас к объектам мира явлений, и тогда наступают умиротворение, спокойствие. Наш ум больше не будоражит рой мыслей о разных объектах, за которые мы привыкли цепляться.
Большинство мыслей, мешающих нам успокоить ум, вращаются вокруг мирских дел и желаний. Все эти мысли о том, как достичь счастья и избежать страдания, возникают потому, что мы привязаны к этой жизни и недостаточно осознаём непостоянство и смерть. Мы не желаем видеть того, что действительно происходит в нашем уме, и убеждены, что причина нашего смятения — это другие люди или внешние ситуации. Мы думаем, что именно по их вине наш ум взбудоражен гордыней, гневом и так далее.
Как только мы поймём, что все наши мысли и эмоции исходят от нас самих, а не от внешних причин, мы прекратим перекладывать ответственность на других, и наш ум перестанет штормить от эмоциональных реакций. Как только мы осознаем, что всё возникает в нашем уме, исчезнет привязанность к идее о существовании некого мира объектов, отделённого от нас. Пережив это прозрение, мы освободимся и перестанем страдать.
Страдания существуют лишь до тех пор, пока мы пребываем в двойственности.
Мир, в котором мы живём, — это отражение нашего ума. Наши прошлые действия породили в уме некие склонности. Теперь эти склонности вынуждают наш ум создавать определённый мир, который на самом деле не существует. Мир — всего лишь видимость. Он пуст в том смысле, что не существует сам по себе. В нём нет ничего постоянного. В нём нет сути: он лишён независимого существования, через которое его можно было бы определить.
Причина возникновения мира и нашей веры в его реальное существование — это недостаток осознавания, или неведение. То, что мы воспринимаем как плотную реальность, в действительности не что иное, как совокупность ощущений. Все эти ощущения, переживания, события и объекты, которые мы воспринимаем, возникают по причине множества факторов. Всё обусловлено, всё проистекает из взаимозависимости. Ничто в этом мире не существует само по себе, всё взаимосвязано.
Наше восприятие мира можно сравнить со сном. Во сне ум создаёт видения самых разных миров, в которых нет ничего реального. Когда нам снится приятный сон, мы довольны, счастливы и хотим продолжать спать. В свою очередь, неприятные сны вызывают в нас отвращение или страх, и мы хотим поскорее проснуться. Пока мы смотрим сон, мы верим, что события сна реальны, и потому переживаем счастье, напряжение и так далее — в зависимости от того, что проявляется в нашем уме. Проснувшись, мы обнаруживаем, что все эти события были лишь сном; ничего из этого не происходило в реальности, и, значит, нет ни малейшей причины радоваться или расстраиваться. То же самое относится и к нашим переживаниям в состоянии бодрствования.
В мыслях и ощущениях, с которыми мы себя отождествляем, так же мало реальности, как и в сновидениях.
Наша уверенность в реальности воспринимаемых нами явлений, которые в действительности пустотны и иллюзорны, вынуждает нас привязываться к ним. Эта уверенность — источник всех заблуждений. Она поддерживается взаимодействием воспринимающего субъекта и воспринимаемого объекта. Пробудившись к осознаванию истинной природы явлений, мы понимаем, что позволяли себе поддаваться эмоциональным реакциям, которые были вызваны совершенно иллюзорными событиями. Согласно высшему воззрению, переживания во сне и наяву в равной степени пустотны и абсолютно лишены истинной реальности. Все они — не что иное, как отражение привычных склонностей нашего собственного ума.
Многие люди стараются запоминать свои сновидения, считая, что в них содержится глубокий смысл и подсказки для повседневной жизни. Однако, продолжая верить в реальность сна и цепляться за него даже после пробуждения, мы ещё глубже увязаем в неведении.
Если сон был приятным, мы воспринимаем его как хороший знак и, преисполнившись ожиданий, пытаемся воплотить в жизнь те ситуации или переживания, которые он предвещал. Если же сон был неприятным или страшным, мы воспринимаем его как плохой знак и беспокоимся. В плохих снах мы видим указания на будущие трудности. Мы изо всех сил пытаемся избежать опасных событий или предотвратить их, как будто сценарий сна обычно воплощается в жизнь незамедлительно! Почему же всё это происходит? Причина заключается вот в чём: мы верим в реальность того, что на самом деле — лишь мираж, созданный нашим умом.
Будучи уверенными, что наши переживания абсолютно реальны, мы цепляемся за них и в результате испытываем страдания. Однако если мы во всех ситуациях будем развивать понимание иллюзорности переживаний (как если бы проснулись после сна), то распознаем пустотную природу всех явлений и освободимся от заблуждения.
Обитатели всех миров существования будут испытывать чрезвычайно острые, длительные страдания до тех пор, пока их ум пребывает в заблуждении и неведении. В свою очередь, распознавание того факта, что ум и явления не имеют никакой сути, что они пустотны, иллюзорны и потому находятся за пределами страданий, приводит к совершенной, непревзойдённой радости пробуждения. Мы будем пленниками страданий до тех пор, пока не распознаем измерение пустотности всех явлений, их иллюзорную природу.
Возможно, мы надеемся, что наше заблуждение растворится само собой, но этого не случится. Пока есть причины, будут и следствия. Пока есть неведение, будет длиться нескончаемый процесс, повторяющийся из жизни в жизнь. Это и имеется в виду, когда мы говорим о «цикличности страданий», или о сансаре.
Слушая о всепоглощающих страданиях существ — о мороке, в котором они пребывают, об их вездесущем неведении и бесконечном блуждании в сансаре, легко впасть в уныние, отчаяться и решить, что нам не по силам прекратить эти страдания и обрести просветление. Мы можем подумать, что мы обычные люди и нам никогда не достичь пробуждения. Однако для подобных мыслей и уныния нет никаких причин. Напротив:
Думать, что мы не способны достичь состояния будды, — это ошибка, потому что природа будды уже присутствует в каждом из нас.
Природа будды — это подлинная, глубинная природа нашего собственного ума, а не что-то внешнее и далёкое. Пробуждение — это не какая-то цель, которая недостижима вовсе или достижима лишь в далёком будущем. Если мы знаем, как практиковать, то можем достичь этой цели довольно быстро, потому что нам не нужно создавать просветление с нуля. Оно уже есть в нас прямо сейчас. Оно только и ждёт, чтобы мы его обнаружили, распознав природу своего собственного ума. Для этого нам необходим метод. Этот метод — путь, указанный Буддой. Когда мы начинаем идти по этому пути, наша природа будды обнаруживается сама собой.
Природа будды — это измерение вездесущей, подлинной природы всех явлений сансары и нирваны. Природа будды пронизывает все явления и всех живых существ, она присутствует в уме каждого человека в виде семени, или потенциала, пробуждения. С точки зрения основы и качества нет никакой разницы между скрытым потенциалом и совершенным просветлением: они неотличимы и неотделимы друг от друга.
Хотя природа будды присутствует в нас, мы не видим её, потому что она скрыта завесами омрачений. Эти омрачения, мешающие нашему уму распознать его собственную природу, являются следствием всех эгоцентричных действий, которые мы совершали на уровне тела, речи и ума с безначальных времён. Истинная причина всех омрачений — это неведение, вера в «я» и цепляние за него. Под влиянием цепляния за «я» мы совершаем определённые действия и тем самым создаём соответствующие кармические силы в виде мыслей, чувств, образов. Эти омрачения скрывают от нас истинную природу ума и отделяют нас от её мудрости, порождая двойственное восприятие реальности и глубокие бессознательные шаблоны на уровне мышления и действий. Избавиться от омрачений возможно. Для этого мы должны отказаться от укоренившихся реакций, основанных на цеплянии за «я», перестать накапливать неблагую карму и полностью направить свои тело, речь и ум на благие действия. Когда все омрачения растворятся, проявится наша природа будды и мы узнаем, кто мы есть на самом деле. Мы увидим, что мы и есть будда.
Если мы начнём растворять омрачения сейчас, то вскоре достигнем состояния будды. Если же мы отложим эту работу, то просветление наступит лишь позже — если, конечно, мы окажемся в условиях, подходящих для работы с умом. Решать нам. Природа будды всегда с нами. Когда мы это осознаём, в нас возникает желание реализовать её. Однако нам не удастся этого сделать, если мы, во-первых, не узнаем пути, ведущего к растворению омрачений, а, во-вторых, не ступим на этот путь или же, немного попрактиковав, откажемся от него из-за потери усердия.
Очевидно, что в прошлых жизнях мы не выбрали правильный путь или не проявили достаточно усердия — иначе мы бы уже достигли просветления. Теперь, когда мы знаем путь к совершенному пробуждению, очень важно не отклониться от него и дойти до конца. Природа будды непременно проявится, поскольку она всегда была с нами. Нам не нужно ничего изобретать заново. Всё, что нужно, — это принять решение идти по этому пути, не сворачивая, и тогда нам будет нетрудно достичь цели. Если же мы не отважимся встать на этот путь и ограничимся лишь интеллектуальным знанием о природе будды, она не откроется нам.
Природа будды подобна маслу, которое уже присутствует в молоке: взбивая молоко правильным образом, мы получаем масло. Однако если мы будем просто сидеть и смотреть на молоко, то в масло оно не превратится, а просто скиснет. Тот, кто знает метод, взбивает молоко и, приложив некоторые усилия, получает масло. Так же и нам необходимо приложить усилия, чтобы реализовать просветлённые тело, речь и ум. Если мы хотим достичь просветления, нам придётся действовать.
Завесы, скрывающие природу будды, основаны на неведении. Они проявляются как три типа эмоциональной реакции: привязанность, отвращение и безразличие, или, говоря другими словами, желание, гнев и глупость. Эти реакции, проистекающие из зацикленности на себе, затуманивают наше восприятие. Они влияют на все действия, которые мы совершаем на уровне тела, речи и ума, и служат причиной накопления кармы. Действия, загрязнённые этими эмоциональными реакциями, приводят к усилению омрачений и тем самым препятствуют осознаванию нашей истинной природы.
Природа будды есть во всех живых существах. И хотя в данный момент они — лишь обычные существа, нет никаких сомнений в том, что однажды они станут буддами, если будут практиковать Дхарму. Реальность природы будды — основа всего, сердце совершенного пробуждения — не ограничена пространством и временем. Она вездесуща, как пространство, и пронизывает всех живых существ, независимо от их количества и индивидуальных качеств.
Если мы хотим раскрыть свою природу будды и развить воззрение, необходимое для правильной медитации, нам следует ознакомиться с двумя типами реальности — относительной и высшей, или абсолютной, — и распознать их неразделимость. Относительная реальность — это мир, каким мы его воспринимаем. Однако в этой относительной реальности также присутствует и высшая реальность, пустотная природа всех явлений. Мир, в котором мы живём, по-тибетски называется «джигтен», что означает «основа, подверженная разрушению». Материальный мир считается основой, которая обусловлена, и потому неизбежно разрушится. Мир непостоянен: он возникает, некоторое время существует, а затем исчезает. Он не может существовать долго — и в этом заключается его пустотность, или высшая реальность. Таким образом, мир пуст от всего, что длится вечно. Тот факт, что мир при этом проявляется и мы можем его видеть, говорит о его относительной реальности.
В относительной реальности всё ежесекундно меняется. Ум спонтанно, без устали выражает себя через неисчерпаемое разнообразие явлений, но все они в высшем смысле иллюзорны, потому что преходящи и непрерывно преобразуются. Мысль следует за мыслью, одно движение ума перетекает в другое, формы сменяют друг друга. Внимательно присмотревшись, можно заметить, что явления не реальны, что они лишены истинной сути. И всё же явления продолжают возникать, потому что они — выражение пустотной природы ума и его естественного сияния.
Явления возникают, и вместе с тем они пусты. Они представляют собой союз формы и пустотности.
Под относительной реальностью мы понимаем аспект проявленности явлений, а под высшей реальностью — аспект иллюзорной, преходящей природы всех явлений, их пустотность от всего, что длится вечно. Все формы — как во внешнем мире, так и внутри нас — представляют собой неразделимое единство этих двух измерений реальности.
В целом мы можем систематизировать все явления и всех живых существ, основываясь на их вовлечённости в один из двух видов существования. Первый вид — это сансара, круговорот обусловленного существования, отягощённый страданиями. Второй — нирвана, свободное измерение за пределами страданий. Суть сансары — заблуждение, её отличительная черта — страдание. Суть нирваны — осознавание, её отличительная черта — истинное счастье за пределами всех страданий.
При этом истинная природа и сансары, и нирваны — пустотность, поскольку ни одной из них не присуще истинное, независимое существование. Они «пусты» от всякой сути, хотя и проявляются. Под пустотностью сансары мы подразумеваем, что весь мир живых и неживых проявлений есть не что иное, как единство проявления и пустотности, формы и пустотности. Цель духовной практики — распознать эту истину.
Распознавание пустотной природы всех явлений соответствует постижению тела истины, дхармакаи. Это значит — мы распознаём всё, что возникает на уровне относительной реальности, как проявление сияния дхармакаи. Формы пусты, но проявляются. Мы переживаем всё как единство блаженства и пустотности, потому что наша вера в плотность явлений растворилась и мы перестали быть жертвами привязанности и страдания. Поскольку мы больше не подвластны заблуждению, мы осознаём страдания как нечто пустое, лишённое истинного существования. Это и есть нирвана — измерение за пределами всех страданий, конец цикла смертей и перерождений.
Погружены ли мы в сансару (в циклическое существование, полное страданий) или пребываем в нирване (в измерении, свободном от страданий) — это зависит от наличия или отсутствия неведения. Если наше восприятие нарушено или искажено неведением, то есть двойственностью, мы блуждаем в сансаре.
Стоит нам осознать источник заблуждения, как завесы двойственной привязанности растворяются. Мы постигаем пустотную природу всех явлений и оказываемся в измерении пробуждения.
Мы медитируем до тех пор, пока не распознаем, что явления и ум неразделимы. Тогда нам становится ясно, что пресекать возникающие в уме образы и ощущения бессмысленно и даже вредно, поскольку это означает подавление естественных движений ума. Также не нужно создавать переживание пустотности искусственно. Следует просто покоиться в осознавании единства формы и пустотности, воспринимая все явления как творения своего ума.
Таким образом, мы видим, что мы — субъект, который что-то воспринимает, — неотделимы от объекта, который мы воспринимаем. Когда мы оказываемся в этом состоянии понимания и открытости, медитация становится подлинной. Однако если мы довольствуемся лишь созерцанием объекта и называем это медитацией, то никогда не преодолеем разделение на субъект и объект. Все объекты восприятия есть не что иное, как проявления ума; это не внешние объекты, а сам ум.
Когда мы это осознаём, наши эмоциональные реакции успокаиваются. Больше нет разделения между умом и его творениями, между субъектом и объектом. Всё, что мы переживаем, — это выражение нашего собственного ума. Ум и проявления едины и неразделимы. Ум — это не объект, поддающийся описанию и ограничению. Так и те явления, которые он создаёт, находятся за пределами воображения и описания.
Медитировать означает осознавать истинную природу всех явлений.
Поскольку явления и ум неразделимы, во время медитации не нужно стремиться избавиться от явлений в виде мыслей, образов и так далее, создавая в себе пустотность искусственно. Мы просто позволяем уму покоиться в настоящем моменте, в его обычном сознании, и не пытаемся как-либо воздействовать на него. Всё, что для этого нужно, — это расслабиться и отпустить все привязанности.
Ясно осознавая даже мельчайшие детали и нисколько не вмешиваясь в движения ума, мы покоимся в понимании, что ум и явления взаимозависимы и неразделимы. Ум расслабляется в настоящем моменте. Так наша медитация переходит с уровня успокоения ума на уровень интуитивного прозрения, махамудры.
Счастье
Счастье невозможно обрести
путём неимоверных усилий и воли.
Совершенное и полное, оно уже присутствует,
когда мы расслабляемся и всё отпускаем.
Не беспокойся. Не нужно ничего делать.
Что бы ни возникало в уме — это не имеет значения,
поскольку всё это не реально.
Не цепляйся за проявления и не осуждай их.
Позволь этому действу разворачиваться самому по себе,
возникать и заканчиваться, ни на что не влияя.
Всё исчезает, затем вновь проявляется,
и этому нет конца.
Лишь погоня за счастьем
мешает тебе увидеть его.
Счастье подобно радуге:
его не схватить, сколько за ним ни гонись.
Хотя счастья не существует,
оно всегда было рядом.
Оно сопровождает тебя
в каждое мгновение.
Не верь в то, что хорошие
или плохие переживания реальны.
Они подобны радуге.
Стремясь схватить то, что схватить невозможно,
ты лишь понапрасну изнуряешь себя.
Стоит лишь отбросить привязанность,
как ты увидишь пространство — открытое, манящее, радостное.
Прими его.
У тебя уже всё есть.
Нет смысла продолжать поиски.
Нет смысла лезть в непролазные джунгли,
чтобы найти слона,
который уже отдыхает дома.
Нечего делать,
нечего добиваться,
нечего желать.
